Поиск
Слайдер контента
Ударил ребенка ногой по голове: секцию буйного тренера закрыли Россия - Аргентина: первые итоги экономических переговоров ЦСКА выиграл дерби у "Спартака" и продлил победную серию до 15 матчей Тренер, ударивший ребенка ногой в голову, задержан

Ударил ребенка ногой по голове: секцию буйного тренера закрыли


6 месяцев назад
Ударил ребенка ногой по голове: секцию буйного тренера закрыли
Ударил ребенка ногой по голове: секцию буйного тренера закрыли
Россия - Аргентина: первые итоги экономических переговоров
Россия - Аргентина: первые итоги экономических переговоров
ЦСКА выиграл дерби у "Спартака" и продлил победную серию до 15 матчей
ЦСКА выиграл дерби у "Спартака" и продлил победную серию до 15 матчей
Тренер, ударивший ребенка ногой в голову, задержан
Тренер, ударивший ребенка ногой в голову, задержан

Психология

Айзенк Ханс Юрген (Hans Eysenck  4.3.1916 — 1997г.) - английский психолог, один из лидеров биологического направления в психологии, создатель факторной теории личности. Образование получил в Лондонском университете (доктор философии и социологии). С 1939г. по 1945г. работал в качестве психолога–экспериментатора в госпитале Mill Hill Emergency, с 1946г. по 1955г. он — заведующий основанного им отделения психологии при Институте психиатрии госпиталей Маудсли и Бетлем, с 1955г. по 1983г. — профессор Института психологии при Лондонском университете, а с 1983г. по настоящее время — почетный профессор психологии.

Концепция цвета была выработана Гетте: все темные цвета успокаивают, светлые возбуждают. Из тьмы выходит первым синий цвет, из света – желтый. Это основные цвета, из них идут остальные. Цвета могут оказывать физическое (очень мимолетное) и психическое (при долгом взгляде на определенный предмет) воздействие.

Наверняка в последнее время ты чаще пользуешься шрифтом Calibri, чем собственным неразборчивым каллиграфическим почерком. Если твоя цель – скрыть от окружающих свое истинное лицо, поступай так и впредь. Графологи полагают, что, хотя человек может обманывать в своих словах и поступках, его почерк при этом не врет.

 Сегодня в обществе распространен миф о суперэффективности полиграфа. Досадные оплошности списываются на недостаточную квалификацию отдельных специалистов, но сама надежность технологии почти не ставится под сомнение. На страницах различных изданий нередко можно прочитать «авторитетные данные», что достоверность проверок на детекторе лжи составляет 95-97 процентов, а то и выше.

Этот миф изо всех сил поддерживается как самими полиграфологами, так и прочими заинтересованными структурами. Во-первых — в рекламных целях, чтобы создавать коммерческий спрос на такого рода услуги. Они стоят недешево и приносят специализированным фирмам хороший доход. Во-вторых — чтобы оказывать психологическое давление на тестируемых, лишая их воли к сопротивлению и повышая результативность проверок. Такой подход, образно говоря, помогает обеспечить победу еще до начала сражения.

В-третьих, существуют более глубокие, социально-психологические причины. Еще в древности знали, что страх и одновременное восхищение толпы перед чем-то таинственным и могущественным — это основа власти над ней. Миф о могуществе полиграфа, который сегодня культивируется — не исключение. «Начальники», правящий класс его используют, чтобы держать в страхе и повиновении тех, кто находится ниже их на социальной лестнице (народ, плебс, подчиненных, офисный планктон — называйте как хотите). Недаром во многих фантастических антиутопиях полиграф и полиграфологи являются составной частью тоталитарной системы, инструментом социального контроля и угнетения масс со стороны правящей элиты.

С такой же манипулятивной целью сегодня распространяется миф о том, что проверки на полиграфе боятся только преступники, потому что «честному человеку скрывать нечего». А отказ от тестирования или попытка противодействовать проведению полиграфной процедуры — это уже априорное доказательство вашей неблагонадежности. Это делается, чтобы заранее вызвать у вас чувства страха и вины за ваше нежелание проходить проверку и выворачивать свою душу наизнанку. Хотя отвращение к полиграфу и отказ от тестирования вовсе не свидетельствует о том, что вы — законченный злодей. Согласно законодательству большинства стран, тест на подобных устройствах не является прямым доказательством вины или невиновности.

 

У каждого человека есть свой личный внутренний мир, который он стремится оградить от чужого вмешательства. И допускать в который он никого не обязан. У каждого из нас есть личные мотивы, интересы и тайные желания, которые мы не хотим и не обязаны сообщать посторонним. В англо-американской правовой системе существует даже специальная категория privacy, означающая право на тайну и неприкосновенность частной жизни, интимную сферу человека. Тестирование на полиграфе является прямым вторжением на вашу интимную территорию.

 Вопрос о познании, его возможности, содержании и границах представляет одну из наиболее трудных задач, разрешением которых занимается философия, и сверх того он обладает еще той особенностью, что, чем более углубляешься над ним, тем более начинаешь сознавать его важность, Едва замеченный первыми философами, в новой философии он выдвинулся на первый план. Как выяснилось из исторического развития самой философии, прежде всего необходимо должен быть ясно поставлен и так или иначе разрешен вопрос о познании, чтобы стало затем возможным приступить к разрешению и других философских вопросов. Никакое новое философское учение, которое могло бы рассчитывать на свое дальнейшее развитие в будущем, теперь невозможно без теории познания. В новейшей научной философии нашего времени теория познания требуется в качестве необходимого введения в философию.

Как бы сильно ни различались мнения философов относительно возможности происхождения и развития познания, однако все вынуждены признать, что без логического мышления развитие познания невозможно. Даже абсолютное сомнение, не допускающее никакого познания истины, и то пытается, по крайней мере, этот отрицательный результат подкрепить логическими аргументами. Не менее единодушны все философы и относительно того, что одного мышления еще недостаточно, чтобы мог возникнуть факт познания, но что мышление должно обладать каким-нибудь содержанием, которое тем или другим образом дается ему. Даже и тот, кто приписывает мышлению силу из небольшого числа первоначальных идей развить все познание, должен предположить данным хотя бы это начало.

Только с вопросом о том, каким образом дается мышлению это его первоначальное содержание, начинается спор между различными направлениями. Так как мышление заключается только в установлении связей между различными частями разнородного содержания нашего внешнего и внутреннего опыта, то эмпиризм признает источником всякого познания только опыт.

Но так как, с другой стороны, всякое знание предполагает достоверность, а последняя, в свою очередь, подведение познанного под известные очевидный положения, то, в противоположность эмпиризму, рационализм утверждает, что действительное познание может быть развито мышлением только из такого содержания, которое, независимо от всякого опыта, в той же мере первоначально и очевидно, как и само логическое мышление.

Притязания этих обоих направлений пытается опровергнуть скептицизм, указывая на то, что опыт в силу обмана чувств и непрерывной смены явлений лишен достоверности, а что касается логического мышления, то последнее может быть с удобством употреблено для доказательства положений, противоречащих друг другу. К этим трем философским направлениям присоединяется, наконец, критицизм, который как беспристрастный судья, старается каждому из упомянутых направлений воздать должное. Эмпиризм, по его мнению, прав, насколько сводит содержание познания к опыту, рационализм – насколько признает безусловную достоверность только за теми составными частями познания, которые не могут быть выведены из опыта, и даже скептицизм допускается им, если только последний ограничивается отрицательным отношением ко всяким попыткам догматических утверждений со стороны философов-рационалистов или философов-эмпириков.

Основным вопросом теории познания является вопрос о том отношении, которое существует между мыслью и действительностью, между познающим существом и познаваемым предметом или, как выражаются философы, между субъектом и объектом, Теория познания, из которой исходит современная научная философия, кладет в свое основание положение о неразрывной связи, существующей между субъектом и объектом. Наши представления являются первоначально сами объектами. В первоначальном «представлении-объекте» нельзя найти ни понятия объекта, ни понятия о мыслящем субъект, как таковом, но оно является одновременно и тем и другим, и мыслимым и мыслящим. Только теоретическое размышление разрушает это единство и отделяет представление от объекта. Но раз это единство нарушено, раз познавание из наивной формы, еще не знающей различия между представлением и объектом, перешло к той размышляющей форме познания, которая объект представления противополагает самому представлению, – возвращение к наивному пониманию уже более невозможно. Однако можно поставить размышлению два требования, которые должны служить основанием для всех соображений об отношении мыслящего субъекта к мыслимому объекту. Первое требование заключается в том, что мы должны всегда иметь в виду, что различение понятий, выполняемое отвлеченным мышлением, только тогда доказывает раздельность самих объектов этих понятий, если действительно возможно продукты отвлеченного различения показать, как разделенные в непосредственном восприятии. Второе же требование состоит в том, чтобы всегда ясно сознаватьмотивы, побуждающие отвлеченное мышление к его различениям, и чтобы исключительно только от этих мотивов заимствовать точки зрения, согласно которым мы судим о реальном значении производимых различений. Это последнее требование указывает нам тот путь, которого следует держаться при обсуждении проблемы познания в философии. Прежде всего, возникает вопрос о психологических мотивах, побуждающих отвлеченное мышление разделять первоначальное «представление-объект» на представляемый объект и представляющий субъект, а затем, как вторая задача, присоединяется вопрос о логическом значении этих мотивов и о тех последствиях, которые, согласно с этим, могут быть выведены из них для нашего понимания действительности.

Таким образом, предмет, из которого должна исходить общая философская теория познания, есть «представление-объект» со всеми свойствами, которыми оно непосредственно обладает, следовательно, также в особенности со свойством быть реальным объектом. Пытаясь проследить правильную последовательность возникающих в мышлении мотивов и их действие на развитие понятий, мы должны будем, смотря по роду и объему применяемых при этом интеллектуальных функций, различать определенные ступени познания, которые вкратце могут быть обозначены как воспринимающеерассудочное и разумное познание. К области первого следует причислить все те преобразования, которым подвергаются первоначальные «представления-объекты», если только эти преобразования совершаются уже внутри обыкновенных процессов восприятия, без вспомогательных средств и методов научного образования понятий. К рассудочному познанию, напротив, причисляются все те улучшения и дополнения, которые вносятся в содержание и связь представлений при посредстве методического логического анализа. Наконец, под именем разумного познания следует понимать все усилия мышления связать отдельные достигнутые рассудочным познанием результаты в одно целое.

Символика цвета имеет давнюю историю. Люди с незапамятных времен придавали особое значение чтению «языка красок», что нашло отражение в древних мифах, народных преданиях, сказках, различных религиозных и мистических учениях. Так, в астрологии лучи Солнца, разложенные в спектр и дающие 7 цветов, соответствовали 7 основным планетам: красный — цвет Марса, синий — цвет Венеры, желтый — цвет Меркурия, зеленый — цвет Сатурна, пурпурный — цвет Юпитера, оранжевый — цвет Солнца, фиолетовый — цвет Луны. При этом краски символизировали не только планеты и их влияние, но и социальное положение людей, их различные психологические состояния. Это проявлялось в подборе одежды определенных цветов, народных поговорках, обрядах и т.д. У разных народов сложилась определенная символика красок, дошедшая до наших дней.

Так, люди с древности проявляли особый интерес к красному цвету. Во многих языках одно и то же слово обозначает красный цвет и вообще все красивое, прекрасное. У полинезийцев слово «красный» является синонимом слова «возлюбленный». В Китая об искреннем, откровенном человеке говорят «красное сердце», тогда как сердце дурного, коварного человека черно.

Красный цвет прежде всего ассоциируется с кровью и огнем. Его символические значения очень многообразны и, порой, противоречивы. Красное символизирует радость, красоту, любовь и полноту жизни, а с другой стороны — вражду, месть, войну. Красный цвет издревле связывается с агрессивностью и сексуальными желаниями.

Красный является основным геральдическим цветом. На знамени он символизирует бунт, революцию, борьбу. Интересно, что у многих племен Африки, Америки и Австралии воины, готовясь к схватке, раскрашивали тело и лицо в красный цвет. Карфагенцы и спартанцы носили во время войны красную одежду. В древнем Китае повстанцы называли себя «красные воины», «красные копья», «красные брови»..

Красное обозначает также власть, величие. В Византии только императрица имела право носить красные сапожки. Император подписывался пурпурными чернилами, восседал на пурпурном троне. У многих народов красный цвет символизирует юг, пламя и жару.

Белый цвет символизирует чистоту, незапятнанность, невинность, добродетель, радость. Он ассоциируется с дневным светом, а также с производящей силой, которая воплощена в молоке и яйце. С белизной связано представление о явном, общепринятом, законным, истинном.

В Древнем Риме весталки носили белые платья и белые вуали. Еще с античности белый цвет имел значение отрешенности от мирского, устремления к духовной простоте. В христианской традиции белое обозначает родство с божественным светом. В белом изображаются ангелы, святые и праведники. У некоторых народов белую одежду носили цари и жрецы, что символизировало торжественность и величие.

Однако белый цвет может получать и противоположное значение. По своей природе он как бы поглощает, нейтрализует все остальные цвета и соотносится с пустотой, бестелесностью, ледяным молчанием и в конечном итоге — со смертью. Славяне одевали умерших в белую одежду и покрывали белым саваном. У некоторых племен Африки и Автралии принято раскрашивать тело белой краской после кончины кого-нибудь из близких. В Китае и в некоторых других странах Азии и Африки белый является цветом траура. В старину белый траур использовался и у славян.

Черный цвет, как правило, символизирует несчастье, горе, траур, гибель. Так, в Древней Мексике при ритуальном жертвоприношении человека лицо и руки у жрецов были окрашены в черный цвет. Черные глаза и поныне считаются опасными, завистливыми. В черное одеты зловещие персонажи, появление которых предвещает смерть.

Считается также, что существует связь между черным цветом и сексуальной привлекательностью. У некоторых африканских племен женщины с очень черной кожей высоко ценятся как любовницы, но не как жены. Любовная страсть покрыта темнотой и тайной; стало быть, черное может символизировать нечто сокровенное и страстно желанное. У арабов выражение «чернота глаз» означает возлюбленную, «чернота сердца» — любовь.

Таким образом, черное может иметь и благоприятное значение. Оно воспринимается так, например, в засушливых районах Африки, где мало воды и черные тучи сулят плодородие и изобилие. Духам-хранителям, посылающим дождь, приносят в жертву черных быков, коз или птиц, а жрецы при этом тоже облачаются в черное.

Желтый — цвет золота, которое с древности воспринималось как застывший солнечный цвет. Это цвет осени, цвет зрелых колосьев и увядающих листьев, но также и цвет болезни, смерти, потустороннего мира.

У многих народов женщины отдавали предпочтение желтой одежде. Нередко желтый цвет служил отличительным признаком знатных особ и высших сословий. Например, монгольские ламы носят желтую одежду с красным поясом.

 

 

 

  Эту нелепую фразу сказал Печорин — герой произведения М. Ю. Лермонтова "Герои Нашего времени". Я считаю, что его утверждение не верно, так как дружба основана на равноправии, взаимоуважении и на взаимном доверии. Такая мысль могла прийти в голову Печорина только потому, что у него самого не было никогда настоящих друзей. Нас отталкивает равнодушие Печорина к людям, его неспособность к настоящей любви, к дружбе, его индивидуализм и эгоизм. Всюду, где появляется Печорин, он приносит людям несчастье. Вторжение в "мирный круг честных контрабандистов" и вырванная из родной семьи, брошенная Бела, нанесение глубокой душевной раны княжне Мэри, ее обманутая любовь и смерть Грушницкого, холодное пари с Вуличем, где ставкой становится жизнь человека, — все это у Печорина для себя, для собственного удовольствия. А не было у него друзей, потому что на людях он ставил опыты (без их согласия), не уважал их, лицемерил; ещё потому, что он являлся "лишним человеком" в обществе, он олицетворяет для нас всю тщетность попыток жить в обществе и быть свободным от него.

 Почему эти вещи разрушают наше счастье в 21 веке?

Лента активности
6 месяцев назад
7 месяцев назад
7 месяцев назад
7 месяцев назад